В прямом эфире Учет.kz Максим Барышев обсудил с депутатом Мажилиса Айтуаром Кошмамбетовым, что ещё можно изменить в проекте нового Налогового кодекса до его подписания Президентом. Какие предложения бизнеса были приняты, а какие отклонены и почему.
В новом Налоговом кодексе ставка НДС повышается с 12% до 16%, а порог по обязательной постановке на регистрационный учёт по этому налогу, наоборот, снижается: с 20 000 МРП (78 640 000 тенге) до 10 000 МРП (39 320 000 тенге). Режим на основе упрощённой декларации остаётся, и порог по нему составит 600 000 МРП — это порядка 2,4 млрд тенге.
При этом вводится запрет на вычет расходов по операциям с контрагентами на упрощёнке, если сам налогоплательщик работает на общеустановленном режиме. Фактически в проекте перестроена вся модель взаимодействия между предпринимателями.
Выступая в Сенате, представители экспертного сообщества заявляли, что предлагаемая модель не соответствует ожиданиям бизнеса. Однако сенаторы попросили предоставить обоснования по предложениям предпринимателей. Поскольку, ряд ключевых предложений, ранее озвученных в Мажилисе, Правительство не поддержало.
- Айтуар Аскарович, подскажите: на текущий момент какие возможны шаги, чтобы предложения предпринимательского сообщества всё же были учетны?
- Да, у бизнеса действительно сохраняется много вопросов, и в первую очередь по повышению ставки НДС и снижению порога для обязательной регистрации. Также вызывает обеспокоенность изменение условий применения специальных налоговых режимов.
С 2026 года платные медицинские услуги будут облагаться НДС по ставке 5%. Кроме того, вводится прогрессивная шкала индивидуального подоходного налога (ИПН): ставка 15% будет применяться на сумму превышения, если заработная плата более 3 миллионов тенге в месяц. До этой суммы продолжит действовать ставка 10%. Изменений действительно много, и не все из них были восприняты экспертным сообществом однозначно.
Есть и положительные моменты — например, в сельском хозяйстве предусмотрены дополнительные налоговые вычеты, что важно для поддержки аграрного сектора.
На мой взгляд, именно сейчас важна независимая и трезвая оценка со стороны Сената. Сенаторы должны выступить как нейтральная сторона между Правительством и Мажилисом, и дать действительно объективную оценку происходящему в налоговом законодательстве.
Шансы на доработку кодекса ещё есть. Бизнес-сообществу нужно консолидироваться и направлять свои предложения в Сенат, в том числе через политические партии, общественные объединения, отраслевые комитеты НПП «Атамекен». Именно через них формируется единая позиция предпринимателей.
Сейчас уже поступают замечания, в том числе по медицинским услугам и по образованию — речь о том, что отрасли лишаются ранее действовавших льгот. Все предложения, которые обсуждались ранее, необходимо актуализировать с учётом проведённой работы и замечаний уполномоченных органов и повторно представить в Сенат.
Также стоит учитывать, что у каждого сенатора есть определённый профессиональный бэкграунд. Поэтому обращаться стоит в первую очередь к тем сенаторам, кто разбирается в отраслевой специфике — они лучше поймут суть вопросов и проблем.
В ходе эфира было отмечено, что депутаты от партии Respublica не раз предлагали снизить ставку корпоративного подоходного налога (КПН) для предприятий, развивающих производство внутри Казахстана. Однако эта инициатива пока не получила поддержки со стороны Правительства. Тем не менее она была представлена в Сенате с обоснованием: при действующей ставке КПН 20% + ИПН на дивиденды 5%, совокупная налоговая нагрузка на прибыль достигает 25%. Это сдерживает развитие отечественного производственного сектора и снижает инвестиционную привлекательность страны.
К сожалению, не были приняты и предложения по объединению налогов и платежей с заработной платы в единый платёж. Таким образом, в проекте сохраняется существующая модель: по отдельности взимаются налог, пенсионные взносы, взносы в фонд медицинского страхования, фонд социального страхования и другие обязательные отчисления. Ожидается, что корректировки затронут систему вычетов, но не саму структуру платежей, по-прежнему разветвлённую между многочисленными и малопрозрачными фондами.
Согласно проекту нового Налогового кодекса, предлагается облагать дивиденды «с первой тенге»: по ставке 5% — на суммы до 1 млрд тенге в год, и 15% — на суммы свыше этого уровня.
Отмечается, что такая мера станет ухудшением условий для тех, чьи дивиденды не превышали 30 000 МРП (около 118 млн тенге) в год и освобождались от налогообложения согласно действующей редакции статьи 341 Налогового кодекса. В то же время для инвесторов с дивидендами в диапазоне от 118 млн до 1 млрд тенге новая норма может оказаться выгоднее: ставка ИПН составит 5% вместо действующих 10%.
Таким образом, проект в части дивидендов снижает налоговую нагрузку на тех, кто получает высокие доходы, но ухудшает положение тех, кто рискует капиталом, но пока не достиг значительных объёмов прибыли.
- Айтуар Аскарович, один из часто задаваемых вопросов от предпринимателей: насколько реально было повлиять на содержание нового Налогового кодекса со стороны бизнеса? Или ключевые решения всё же принимались «наверху»?
- Часть инициатив действительно была поддержана, некоторые — нет. Но, находясь внутри процесса, могу сказать, что мнение бизнеса учитывается и у предпринимателей есть возможность влиять на содержание кодекса. Важно понимать, что окончательное решение принимает рабочая группа Мажилиса — с обязательным учётом заключения Правительства.
Особенно это касается таких комплексных документов, как Налоговый кодекс. Статья 61 Конституции прямо указывает: нормы, которые ведут к увеличению расходов бюджета или сокращению доходов, могут быть приняты Парламентом только при наличии положительного заключения Правительства. А в налоговом законодательстве практически любая инициатива влияет на бюджетные параметры.
Поэтому при работе над проектом мы, депутаты, стараемся прорабатывать предложения таким образом, чтобы по ним можно было получить положительное заключение. Но, подчеркну, это не всегда просто — особенно в отношении Налогового кодекса.
Те же дивиденды — показательный пример. Мы предлагали сохранить действующее освобождение от ИПН на дивиденды в пределах 100 миллионов тенге в год, как это предусмотрено сейчас. А уже на суммы сверх 100 миллионов применять ставку в 5%. Я постараюсь объяснить логику: дивиденды — это прибыль, которую предприниматель получает в самом конце. Он сначала несёт все бизнес-расходы, рискует капиталом, уплачивает все налоги — НДС, КПН, налоги на фонд оплаты труда, социальные отчисления. И только если по итогам года остаётся чистая прибыль, он может получить дивиденды.
К сожалению, не у всех есть понимание, что мы должны стимулировать именно такую открытость. Ведь если предприниматель доходит до стадии выплаты дивидендов, это значит, что он честно прошёл весь путь: ведёт прозрачный бизнес, создаёт рабочие места, платит налоги. Именно поэтому мы и инициировали такую поправку. Но, к сожалению, Правительство не поддержало её, и рабочая группа была вынуждена отклонить.
Это один из примеров того, как мы действительно работаем с предложениями бизнеса. Да, инициативы могут быть приняты в работу — если они находят поддержку среди депутатов или получают положительное заключение Правительства. Но при этом мы действуем в рамках, которые установлены Конституцией и бюджетной дисциплиной.
Максим Барышев:
«Другой пример — это инициатива по увеличению порога применения специального налогового режима на основе упрощённой декларации до 2,4 млрд тенге. Здесь предложение было поддержано, но на это ушло почти полгода работы: мы готовили обоснования, проводили сравнение с другими странами, показывали экономическую целесообразность.
К сожалению, в рамках этого же вопроса не удалось добиться разрешения на полноценную B2B-работу между упрощённым режимом и общеустановленным. Это до сих пор вызывает обеспокоенность у предпринимателей».
– Айтуар Аскарович, а есть ли понимание, какой процент предложений от бизнеса в итоге был принят при разработке Налогового кодекса? Велась ли такая статистика — или хотя бы по вашим ощущениям?
- Всего прошло 52 заседания рабочей группы, где было рассмотрено порядка 5000 поправок к проекту Налогового кодекса. В среднем — около 100 поправок за одно заседание. Это колоссальный объём. Честно скажу, такие документы, конечно, следовало бы рассматривать в более спокойной и обстоятельной обстановке. Но, к сожалению, такой возможности не было.
Если говорить по ощущениям, то, наверное, порядка 15–20% предложений бизнеса так или иначе было учтено. Не могу сказать, что это большое достижение, но и не провал — с учётом того, что на раннем этапе над проектом работали целые команды из Министерства нацэкономики, Минфина, а также представители НПП «Атамекен». Однако в феврале этого года произошёл резкий поворот: Правительство пересмотрело концепцию и предложило иную редакцию.
Если бы та первоначальная версия сохранилась, уверен — прошло бы больше половины инициатив, поступивших от бизнеса.
В части упрощённого режима: изначально планировалось ввести «разрешительный» список, в который входило всего около 40 ОКЭДов. Мы сумели изменить эту логику — и добились перехода на «запретительный» список. Теперь действует обратный подход: запрещено будет около 40–50 видов деятельности, а все остальные — разрешены для применения в рамках упрощённой декларации. Это большое достижение, за которое велась серьёзная борьба. Нам удалось отстоять розничную торговлю — но я понимаю разочарование тех, кто работает в B2B-секторе.
Сейчас важно не останавливаться. Шанс ещё не упущен. Мы приложим максимум усилий, чтобы Сенат пересмотрел эту ситуацию. Уже сейчас наши коллеги работают над тем, чтобы была сохранена возможность для компаний на общеустановленном режиме относить на вычет расходы по приобретению товаров и услуг у предпринимателей, работающих на упрощёнке — то есть сохранить B2B-взаимодействие между режимами.
– А какие аргументы приводят в Министерстве финансов или Министерстве национальной экономики в пользу запрета B2B-взаимодействия с участием упрощёнки? Насколько они, на ваш взгляд, обоснованы?
- Аргументы, честно говоря, очень простые. Они считают, что через специальные налоговые режимы идёт «оптимизация налогов» крупным бизнесом — за счёт взаимодействия с мелкими предпринимателями. В пример всегда приводят строительную сферу, где в качестве субподрядчиков выступают ИП, применяющие упрощёнку или розничный налог. По мнению министерств, за счёт такого каскада хозяйственных связей формируются схемы, позволяющие существенно сократить налоговые обязательства.
Мы с самого начала предлагали сбалансированное решение. Лично я вносил поправку: установить две ставки — 4% для работы с физлицами (B2C) и 8% для B2B. При этом обе ставки можно было бы снижать на 2% решением Маслихатов.
Если сравнивать, сейчас ставка по упрощёнке — 3%, по розничному налогу — 4%. То есть наша модель позволила бы увеличить налоговые поступления почти вдвое при работе B2B — это разве не существенный эффект? Главное — бизнес мог бы честно показывать доходы, платить налоги и развиваться дальше.
Если государство видит риски — давайте их точечно заблокируем. У Министерства финансов есть для этого все инструменты и данные. Глава КГД в интервью рассказывал, что аналитика охватывает даже заказы из Яндекса, доставку еды, полный анализ цепочек в рамках программы «Пирамида». Так давайте заблокируем те зоны, где действительно возможны злоупотребления. Но при этом добросовестные предприниматели не должны страдать.
Мы на этом предложении настаиваем до сих пор. В Сенате также будем предлагать его повторно и постараемся максимально аргументированно донести его важность.
Максим Барышев:
"Сегодня налоговое администрирование технически уже работает через мощную IT-инфраструктуру: электронные счета-фактуры (ЭСФ), сопроводительные накладные (СНТ), виртуальный склад, онлайн-кассы — у Комитета госдоходов есть масса инструментов для мониторинга и анализа. Насколько мне известно, по системе «Пирамида» на сегодня выявлено не более 5–6 тысяч компаний-нарушителей.
Получается, что из-за действий этих 5-6 тысяч в новом Налоговом кодексе могут быть ущемлены порядка 400 тысяч предпринимателей, которые сейчас работают на упрощёнке и выстроили устойчивые B2B-связи с остальным бизнесом."
Айтуар Кошмамбетов:
"Да, если взять в процентном соотношении — выявленных с помощью всей этой техники нарушителей около 1%. Это соизмеримо с погрешностью…"
– Айтуар Аскарович, были ли случаи, когда предложения отклонялись без объяснения причин?
- Да, бывали такие случаи. Надо понимать, что поправки могут вносить все 98 депутатов. Бывает, что по одной и той же статье поступает сразу несколько разных предложений. И когда идёт голосование в рамках рабочей группы — какая-то из версий отклоняется без подробного объяснения.
Были также случаи, когда не удавалось даже выступить — ни депутатам, ни представителям бизнеса. Например, когда обсуждались изменения по акцизам на энергетические напитки, представители отрасли не смогли взять слово, хотя речь шла о судьбе их многомиллионных инвестиций. Буквально в последний момент поступило заключение Правительства, и вопрос вынесли на голосование.
Я не говорю, что эти предложения обязательно нужно было поддерживать. Но хотя бы дать возможность высказаться — это базовый принцип открытости. К сожалению, из-за жёстких сроков работа над проектом велась в крайне ускоренном режиме.
– Как вы оцениваете итоговый проект нового Налогового кодекса? Это шаг вперёд или компромисс между интересами государства и бизнеса?
- Я оцениваю этот Налоговый кодекс как вынужденный шаг — это действительно компромисс. Мы все знаем, что в бюджете страны наблюдается серьёзный дефицит, и государству приходится искать дополнительные источники дохода. В этом контексте повышение ставки НДС — мера, безусловно, непопулярная, но — быстрая и эффективная для пополнения казны.
Я понимаю логику Правительства: они идут по пути наименьшего сопротивления. Но при этом у нас есть и другие резервы: это и неэффективно защищённые таможенные границы, и квазигосударственный сектор, в который ежегодно уходят колоссальные средства. Оптимизация, приватизация, внедрение KPI и бизнес-подходов в управление — всё это может дать ощутимый результат. Но для этого необходимы усилия и системный подход.
А Налоговый кодекс — это такой инструмент, который вступает в силу и начинает работать. Люди не могут не платить налоги, даже если им сложно. Поэтому, конечно, это компромисс. И, откровенно говоря, для опытных предпринимателей и бухгалтеров новый Кодекс создаёт немало сложностей.
– Если бы у вас была возможность сохранить в проекте только три ключевые поправки от бизнес-сообщества — какие бы нормы вы выбрали, кроме ставки НДС 12%?
- Первое — это, безусловно, упрощённый режим на основе декларации и возможность B2B-взаимодействия. Я бы разрешил компаниям на общеустановленном режиме относить на вычет расходы по товарам и услугам, приобретённым у предпринимателей на упрощёнке. При этом предусмотрел бы пониженную ставку, чтобы бизнес мог укрепляться, работать прозрачно и открыто. Это дало бы малому и среднему бизнесу возможность легализоваться и спокойно развиваться. Главное, чтобы было понимание: предприниматель берёт на себя обязательства и честно работает.
Второе — пересмотр подхода к налогообложению дивидендов. Я убеждён, что налог на дивиденды имеет признаки двойного налогообложения: предприниматель уже заплатил все налоги, а затем ещё и с дивидендов. Это становится препятствием для прозрачного ведения бизнеса. Я бы либо обнулил ставку ИПН на дивиденды, либо хотя бы ввёл льготный период — как сигнал предпринимателям: покажите свою прибыль, и государство поддержит открытость, а не накажет за неё.
И, наконец, третье — нематериальная, но стратегически важная мера: стабильность налогового законодательства. Лучше один раз принять продуманный Кодекс и сохранить его на 5–10 лет. Пусть в нём будут даже жёсткие положения, но если он будет стабильным, бизнес сможет адаптироваться. Именно за счёт стабильности законодательства развитые страны привлекают инвестиции, несмотря на высокие ставки и низкую маржинальность. Инвесторы идут туда, где правила понятны и неизменны.
Налоговая система должна быть понятной, предсказуемой и долгосрочной — независимо от того, кто министр, премьер или депутат. Именно это создаёт уверенность у внешних и внутренних инвесторов, и даёт людям возможность строить планы на годы вперёд.
Новый Налоговый кодекс — объёмный документ, порядка 1090 страниц. К сожалению, он получился не совсем таким, каким мы его изначально представляли. Но до подписания Президентом у нас ещё есть время. Мы должны использовать это время максимально эффективно, чтобы доработать документ — насколько это возможно — с учётом интересов бизнеса, общества и государства.
По информации из Министерства национальной экономики, в сентябре планируется внести отдельный пакет поправок, касающихся налогового администрирования. Это значит, что определённые положения Кодекса можно будет откорректировать позднее.
В завершение скажу так.
В бизнес-сообществе немало тревог. Иногда можно услышать довольно унылые комментарии с похоронными нотками в адрес МСБ. Но я с этим категорически не согласен. Малый и средний бизнес никогда нельзя хоронить. Предпринимательство — это всегда вызов, всегда надежда и энергия изменений. Предприниматели — это люди, которые умеют адаптироваться, менять себя и менять страну. Новый Налоговый кодекс — не первый и, уверен, не последний. Впереди большая работа. Давайте не унывать, а объединяться и добиваться изменений. Наша страна — это, прежде всего, наша ответственность. И именно нам её развивать.
